— Кто вы такой? — спросил Сергей. — Откуда вы взялись на мою голову?

— Я? — переспросил собеседник. — Я — Алекс. Я же уже говорил. Неужели не запомнили, Сергей Савельевич? Просто — Алекс. И больше ничего обо мне вам знать не нужно.

Савенко попробовал сесть поудобнее, и у него неожиданно получилось. Спица, засевшая в груди, стала тоньше и холоднее. Алекс не соврал — Сергей действительно начал отходить от болевого шока.

— Что вы от меня хотите, Бога ради?

— Вот! Наконец-то появился конструктив! Не бледнейте вы так, не волнуйтесь! Ничего страшного не произойдет, ни с вами, ни с Оксаной Михайловной, ни с детьми вашими. Кстати, очаровательные дети. Я, знаете ли, всегда хотел иметь двойняшек…

— Имеете?

— Не задалось у меня с детьми. У меня и жены-то, собственно, нет…

— Оно и лучше, — сказал Савенко, разглядывая Алекса, как особо любимое им членистоногое о восьми ногах. — Такие, как вы размножаться не должны. Ни в коем случае.

— Я не обижаюсь, — рассудительно заметил Алекс и отпил воды из запотевшего стакана, — вы перевозбуждены. У вас — состояние аффекта. Если бы вы знали, как я вам сочувствую.

— Комедию не ломайте.

— Да что вы, какая комедия! Ваши дети уже в безопасности!

— Не понял, при чем тут безопасность моих детей?!

— Сергей Савельевич, в настоящий момент ваши дети уже летят над Атлантическим океаном, в комфортабельном лайнере, в сопровождении вашей няни… Вот только попробуйте на меня бросится и я вас приласкаю уже по-настоящему!

Но броситься на собеседника Савенко уже не мог не из-за отсутствия желания, его как раз было выше крыши, а по причине того, что руки и ноги у него стали ватными, и окружающая их обстановка поплыла, как на фото со смазанной резкостью.

Его дети, его гордость и любовь. Саша и Наташа.

— Если с ними что-то случится, — прохрипел он, со свистом выдыхая воздух через ставшую мгновенно узкой, как лисья нора, гортань, — я тебя загрызу. Зубами.